Factotum

Объявление

07.05: Праздники пережили, можно взяться за дело. Кратко обо всем важном и не очень в сводке новостей. Бегом записываться в квесты, там много интересного. А кроме того мы решили обрадовать вас внеигровыми развлечениями, примите участие в угадайке и заработайте приятный призы!
23.04: Первая неделя уже позади! Мы приготовили для вас небольшое обновление, о котором вы можете прочитать в новостной ленте форума, а также узнать, какие события освещают периодические издания в нашем мире магии.
16.04: Мы открылись! Фактотум рад приветствовать вас на пороге своего дома! Скорее проходите и беритесь за роли.
Волшебный Мир Гарри Поттера: Эпоха Мародёров. Постхог • Май 1979 Года • Эпизодическая Система • Рейтинг Nc-17
hades  • Bertie
Так думал Байрон-барыга, сидя жопой на полу заполненной сизым дымом крошечной комнатушки. Думал и переполнялся святой тоской доступной человеку, всерьёз намечавшегося уйти из жизни на высокой ноте. Чем дольше он думал, тем сильнее убеждался в том, что готов, по настоящему готов. Что жизнь его была насыщенной и хоть не лучше, но и не хуже прочих других. Он даже умудрился попасть в историю — никому кроме него не приходило в голову продавать драконьи херы, а уж сколько афер он провернул до своей судимости...

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Factotum » Личные эпизоды » придет серенький волчок и укусит за бочок [past]


придет серенький волчок и укусит за бочок [past]

Сообщений 1 страница 3 из 3

1

• • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • •
придет серенький волчок и укусит за бочок
HADES GREENGRASS, CARADOC DEARBORN
http://s8.uploads.ru/t/2yZLE.gif http://sg.uploads.ru/t/hZJ3U.gif
март 1978 , Норка Мистера Дирборна
• • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • •

"С любимыми не расставайтесь". С друзьями вообще-то тоже не стоит расставаться на столь длинный срок, иначе, не ровен тот час, когда некогда хороший друг подложит порядочную такую свинью. А вы так же внезапно окажитесь исламистом, который больше всего на свете ненавидит ту самую свинью.

+1

2

   Трудовые будни выматывают все сильнее. Вызовы на работе, как сигналы тревоги; нескольким магглам пришлось наведаться на порог и стереть их тревоги. Выражение удивления, граничащего с испугом, на их лицах, а затем взгляд, уже полный недоразумения, лишенный обреченности и страха. Если бы так просто можно было решать проблемы. Вечернее собрание в Ордене отзывается в нем удрученностью и крайней подавленностью. Карадоку избегают смотреть в глаза, а он все гадает, что же это — чувство жалости или вины? Ему ничего не говорят, и ему хочется верить в то, что они все подстроили; будто его намеренно оставили на улице, где Дирборна и должны были подобрать и отправить в Мунго. Что-то его настораживает, но он молча кивает, не задавая себе лишних вопросов, пока между строк сквозит иная правда; искалеченного и без сознания его бросили умирать в подворотне.
   Карадок их в этом не упрекает. Не нужно много ума, чтобы понять, что желание выжить в войне не столь глупо, сколь безрассудно, и он не тешит себя слепой надеждой, да и быть брошенным ему не привыкать. Он знал, на что подписывается. После войны нельзя вернуться таким, как прежде. Люди возвращаются другими, либо не возвращаются вовсе. Цель войны одна и средства то же — ради будущей жизни ценой другой жизни. После встречи с орденовцами, он ходит по темным улочкам магических поселений, что дается ему тяжелее всего, и уже через пару часов Дирборн гнется от усталости и видит перед собой размытые пятна, так что приходится сворачиваться с распространением листовок. Иногда даже он удивляется своей упрямой и непоколебимой решимости, но тут уже ни сил, ни возможностей.
   Кровь стучит в висках и отдает в ушах. Ощущение пульсации в голове настолько отчетливое, что притупляет другие чувства. Во рту вяжет, в груди давит и щемит, и он невольно держится ладонью за сердце, словно одним этим движением он успокоит то, что работает сбивчиво и неровно, норовя в любую неожиданную секунду остановиться навсегда. В какой-то момент он думает о том, что проще сделать это самому; направить острый конец палочки на себя, чем ощутить в последнем миге предсмертное осознание того, что это конец, что кто-то распорядился его жизнью за него. Ему страшна одна мысль об этом, которую он уже испытал, и теперь он надеется, что умрет быстро или во сне, даже не успев осознать свою смерть. Ему кажется, что она уже стоит за его плечом, скрываясь за спиной в двигающихся и неминуемо следующих за ним тенях. Так чего тянуть низзла за хвост.
   Карадок вваливается в темный коридор, давясь хриплым кашлем. Прошло слишком мало времени, чтобы он мог восстановиться полностью. Время — единственный лекарь, которого Дирборн ждать не хочет. Им, порой, остро не хватает минут, и растрачивать крупицы песочных часов — непозволительная и пустая роскошь, пир во время чумы. Держаться на ногах у Карадока не остается никаких сил, и он хватается за стены, ища опоры и шаря по ним в попытках продвинуться вглубь квартиры, как слепец, тянущийся за последним глотком воды. По пути он равнодушно роняет сумку с плеча; листовки Гипериона разлетаются, как испуганные птицы, и сразу же опадают на пол, теряясь в куче других черновиков, стопок книг, брошенной метлы и каких-то коробок со старым хламом, в которые он не заглядывал целую вечность, да ящиков с ингредиентами для зелий, добытых в Лютном переулке, и на которых грудой лежала пара шерстяных свитеров и плащей (к ним еще прибавляется брошенная Дирборном потрепанная кожаная куртка, обветренная апрельским влажным воздухом). Только Карадок знает, как перебираться по этому лабиринту вещей, но все равно остается удивительным, как в этом беспорядке он еще не свернул себе шею.
   Дирборн оборачивается, чтобы взглянуть на прикрытую дверь, после чего устало роняет голову. На этот чердак люди не поднимаются — только если знают, кого ищут. Прятаться и трусливо ждать своей страшной участи он давно устал. Слишком измотан ожиданием и собственным страхом, огалившим нервы. Однажды он в очередном приступе бессонницы проводит ночь или две прямо на лестнице, готовый встретить тех, кто явится по его душу. Рука сжимает палочку, но так и не поднимается для взмаха, чтобы закрыть входную дверь или наложить хоть еще одно защитное заклинание. Карадок испытывает судьбу на прочность, но все знают, что шутки с божьим промыслом опасны. Он обреченно отмахивается от предосторожности, стоя на перекрестке кухни и спальни, если так можно было назвать отрезок помещения по правую сторону с кроватью, тумбой и окном, к которому косо сводится низкий потолок чердака. Если явится незнакомец, то сработают предупреждающие чары на лестнице, а там будь, что будет. 
   Короткий взмах для того, чтобы в небольшом камине напротив постели разгорелось, потрескивая свежими дровами, пламя, наполняя комнату приятным смолистым запахом — единственный источник тепла в этой обители. Волшебник устало валится на кровать, тянется рукой, сгребая конец подушки еле гнувшимися пальцами и подтягивая ее под тяжелую голову. Он прячет лицо от желтого света уличных фонарей, который льется в комнату через маленькое пыльное окно и посеревший тюль снизу вверх, где безлюдная аллея. Уткнувшись в подушку, Карадок вяло перебирает в голове события прошедшего дня и не замечает, как проваливается в тягучий сон.
   
   Сны без сновидений. Ему не нужно пить зелье, чтобы не видеть кошмаров — Карадоку давно ничего не снится, лишь обрывки мыслей в дреме, да ощущение перманентной тревоги или отчаяния. Он чувствует еле уловимый след терпкого аромата куманики. В мыслях всплывает лишь одно воспоминание, и это имя — Доркас, что отпечатывается легкой тенью на губах. Это не приносит ему успокоения; лишь бередит старые душевные раны. Растет и набухает, как опухоль, заразная мысль в подсознании. Не нужен, не достоин, брошен, как несчастная псина на улице, которую пинает кто ни попадя. И как ему самому не надоело влачить такое жалкое существование.
   Его выталкивает из мрака с раскатом грома, ударившего по вискам. Он вскакивает на ноги ошарашенный, дезориентированный и разбитый, когда сталкивается со взглядом Гринграсс, стоящего напротив. Преждевременный испуг длится неприлично долго после узнавания. Дирборн замер в напряжении. Палочка затерялась где-то в складках вывернутого пледа на кровати, так что он безоружен, но все равно слишком слаб, чтобы сопротивляться. Его единичное пренебрежение к предосторожности кажется страшным и глупым проступком, но дурак пинает сам на себя.
   Его молчание затягивается в узел неловкости и настороженности. Дирборн сглатывает сухую горечь, когда понимает, что друг перед ним может быть и не другом вовсе.
— Гринграсс? — хрипит он в недоумении, не пытаясь скрыть нервную скованность, — ты вернулся из командировки?
   Если здесь, то очевидно, что вернулся. Карадок корит себя за сказанную глупость. Мысли сбивчивы, но внимание сосредотачивается на незванном госте быстро. Он сам оставил дверь открытой, а защитное на лестнице не действует на тех, кто входит в его круг близких знакомых.
   Нужно добраться до палочки, но Карадок тянет время, не сводя глаз с товарища. Ему почему-то страшно. Дирборн выдыхает неровно, пытается стряхнуть напряжение. Лучше отвести взгляд, а не привлекать внимание. Или он окончательно превратился в параноика?
— Еле на ногах стою в последнее время, да здоровье подкосило немного, ты прости, — он мнется, чешет затылок и неловко смеется, — нервный, да и рассеянный...
   Карадок пытается встрепенуться, откашливается, и вроде снова превращается в того, с кем раньше был знаком Гринграсс. Насколько это возможно.
   Он внезапно спохватывается. В камине тлеют угли, в квартире царит полумрак и самый настоящий бардак, а на полу в коридоре, кажется, им оставлена сумка с компроматом. Остается надеется, что в куче хлама она будет незамеченной.
— Хоть бы предупредил, — недовольно буркает он, наклоняясь за волшебной палочкой и пряча взгляд, надеясь, что Хед его в этот момент не проклянет, — я бы ради такого дела убрался.
   Знакомое прохладное дерево в руках дарует немного уверенности и унимает внутреннюю дрожь. В трех светильниках на стенах зажигается тусклый свет, позволяя сохранить сумрак, но и ноги в целости, чтобы не запинаться обо все подряд. Дирборн подкидывает поленья, и в камине снова разгорается огонь.
— Эй, рад тебя видеть, решил принести весть о своем возвращении из первых уст, верно? Я польщен, — снова обращается к гостю он, концентрируя на нем все внимание, — так рассказывай, как оно? Невестой успел обзавестись? Готов поспорить, тебе есть чем похвастаться.
   Подстрекательская улыбка касается губ. Как в старые добрые времена. Дирборн спотыкается взглядом о кухню на другом конце комнаты.
— Хозяин из меня неважный, но, если хочешь, чай, кофе или... огневиски? — Карадок вскидывает бровь, — поживиться больше нечем, даже не помню, когда в последний раз тут что-то ел.

Отредактировано Caradoc Dearborn (2018-04-19 17:29:28)

+2

3

Что наступает с утром? Например, осознание того, что "увлекательное путешествие" на чужой земле подошло концу. И как бы не было грустно, а возвращаться к привычному укладу жизни все же нужно. Хедди, к примеру, возвращался к нему лениво, неохотно, как возвращаются отдыхающие с курортов, которые ласково обволакивают сознание любого, кто охотлив до отдыха. В конце концов кто не любит хорошего путешествия? Но можно ли назвать путешествием важное дело, в которое мужчина вляпался не столько по своей воли, сколько по воле отца. Ему мало нравилось это вынужденное членство в рядах пожирателей. Впрочем, ему бы не нравилась любая приверженность какой-либо организации. К чему ему, Хедесу Гринграссу, в достаточной мере обособленному волшебнику влетать в ямы такого рода? Вот он и думал что ни к чему, ни к чему хорошему это не приведет. Жаль отец семейства имел несколько иное мнение по этому вопросу. Оттого Пожиратели Смерти были не вопросом логики, а скорее вопросом семьи. К сожалению.
Но мужчина предпочитал думать об этом как можно меньше. Теперь, когда он возвращается на родную землю ни к чему обременять себя мыслями, которые могут ему дурно сослужить. Конечно, дурная служба может явиться следствием и чего-то иного, например того, что его лучший друг находится немного не мало на другой стороне реки. И вряд ли в данном случае в загадке найдется одновременно положительный и логичный ответ, а значит либо волки будут сыты, либо овцы целы, третьего не дано. Но, пока никто, кроме него не мог помыслить о подобной перспективе (как, впрочем, и он до определенных событий) Хедди, конечно, мог пытаться ползти по направлению к миру, вот только тот самый мир бежал от него в противоположную сторону.
Все же Карадок славный малый, думалось Хедди, но все же недостаточно славный, если ему хватило мозгов вляпаться в оппозицию. Перевес сторонников Темного Лорда был слишком очевиден, чтобы не понимать, что любой волшебник, вознамерившийся оказать им сопротивление рано или поздно отведает вкус земли. Смелость, граничащая с безумством, вот, что его всегда настораживало в Доке. Это когда-нибудь его погубит, обязательно погубит... А пока еще Гринграсс мог вести беседы с вполне себе здоровой версией друга, стоило воспользоваться этой краткосрочной акций, пока еще не поздно. 
Он остановился перед хорошо знакомой дверью, чтобы перевести дух, странно будет зайти в дом к другу, но уже в качестве врага. Как странно, что за год здесь ничего не изменилось. Казалось, даже листья на осине около дома были точно той же формы, что и раньше, с теми же выгоревшими, пожелтевшими местами. Только дверь облезла чуть больше, и держалась уже практически на последней петле, подобно их дружбе, которая суждено было испытать не лучшие времена. Он толкнул ее легким движением руки, вместе с тем доставая палочку из внутреннего кармана мантии. Мало ли, что ждет его впереди. В такие времена только очень самонадеянный волшебник не перестрахуется, и каким бы Гринграсс не был самонадеянным, а все же собственной безопасностью старался не пренебрегать. 
Пробираться пришлось практически на ощупь. Благо Хедес в достаточной мере знал это место, иначе он бы обязательно навернулся на одном из порогов. В принципе, он был крайне близок к этому состоянию, и, разве что везение или ослабившая свою силу гравитация, позволила ему не пропахать носом сполна запылившийся пол. Когда Док последний раз убирался здесь? В том году? Жилище, и без того не самых высоких стандартов выглядело совсем удручающе. Вот уж кому точно не хватает эльфа-домовика, а может хорошенького пинка под зад. Но эти мысли Гринграсс предпочел оставить про себе, однако не преминул вытащить небольшой носовой платок, с вышитыми инициалами семьи, дабы лишний раз протереть руки.
Он бы еще долго плутал по казалось бы совсем маленькой комнатке, размеры, которой в тьме представлялись ему чем-то необъятным. И может быть он бы и воспользовался палочкой, чтобы осветить себе путь, но что-то его здесь настораживало, а потому он решил не привлекать к себе внимание преждевременно. Но, увы, не всем планам суждено сбыться. Вот его план был нарушен бдительным Дирборном, чей голос показался мужчине каким-то болезненным и даже незнакомым.
- Док! - восторженно, правда и настороженно выпалил он, - Рад тебя видеть! Хотя разглядеть тебя трудновато, - с этими словами он наконец позволил себе использовать заклинание, для того чтобы пролить свет на это, с позволения сказать, жилище, - Экономишь на свете или готовишься стать вампиром? - он снова огляделся, теперь его глаза не разъедала всеобъемлющая, и он почувствовал в некотором роде облегчение. Правда было оно недолгим, и оборвалось сразу после того, как Хедди на глаза попался человек, удивительно непохожий на того, которого он знал так хорошо. Карадок совершенно зарос, как зарастают мужчины, не обремененные ни какими-либо связями, ни обязательствами, в общем-то ничем, что требует взаимодействия с обществом. А может таких взглядов придерживался только Гринграс. Впрочем, так или иначе, но год назад друг был совсем иным.
- Здоровье? Да ты будто подрался с горным троллем, - он знал с чем связана эта нервность, знал почему ему нездоровилось, хорошо хоть еще живой, но надолго ли? Впрочем, стоит ли теперь так уж беспокоится за это. Либо он, либо я, верно?
- Нет ничего лучше хорошего сюрприза, друг, - он улыбнулся, но как-то натянуто. Вся атмосфера в этом месте была будто натянутый канат, по которому неуверенно шагал акробат, и кто-то из них определенно был этим самым акробатом, который вот-вот мог сорваться. Но никто из волшебников не собирался срываться самолично...
- Знаешь, я подумывал остаться в Веймаре. Тебе стоит там побывать, -  ему бы и хотелось рассказать чем он занимался в Германии на самом деле, но это знание только ускорило бы и без того скорую конфронтацию. Хедди предпочитал не гнать коней, в конце концов пока у него была фора перед Дирборном, и он не собирался терять ее, - Дамочки правда, мало того не красавицы, так и характер сквернее некуда. Зато сколько напыщенности, никогда не думал, что кто-то может быть напыщеннее Перси. Кстати говоря, - он вытащил из-за пазухи плоскую бутылку с бардовой жидкостью и поставил ее на небольшой столик у кровати. Сам же Хедди уселся в просторное кресло у окна, которое достаточно угрожающе поскрипывало, видимо, доживая свои последние деньки, как, впрочем, многое из предметов интерьера в этом жилище.
- Слышал о Егермейстере? Настоящий маггловский напиток. Там его пьют даже волшебники, - он запнулся, - Это, конечно, странновато. Но кто я такой, чтобы судить чужую культуру, верно? - выудив стаканы из маленькой тумбочки (к счастью, стаканы не изменили своего места хранения) Гринграсс наполнил их напитком на одну четвертую, а затем протянул один из них другу.
- С возвращением меня? - он не отводил глаз с Дирборна, ожидая как тот запрокинет стакан, тем самым потеряв Хедеса из поля зрения, - И все же, что с тобой? Никогда тебя не видел тебя таким. Что случилось, пока меня не было?   

0


Вы здесь » Factotum » Личные эпизоды » придет серенький волчок и укусит за бочок [past]


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC