Factotum

Объявление

07.05: Праздники пережили, можно взяться за дело. Кратко обо всем важном и не очень в сводке новостей. Бегом записываться в квесты, там много интересного. А кроме того мы решили обрадовать вас внеигровыми развлечениями, примите участие в угадайке и заработайте приятный призы!
23.04: Первая неделя уже позади! Мы приготовили для вас небольшое обновление, о котором вы можете прочитать в новостной ленте форума, а также узнать, какие события освещают периодические издания в нашем мире магии.
16.04: Мы открылись! Фактотум рад приветствовать вас на пороге своего дома! Скорее проходите и беритесь за роли.
Волшебный Мир Гарри Поттера: Эпоха Мародёров. Постхог • Май 1979 Года • Эпизодическая Система • Рейтинг Nc-17
hades  • Bertie
Так думал Байрон-барыга, сидя жопой на полу заполненной сизым дымом крошечной комнатушки. Думал и переполнялся святой тоской доступной человеку, всерьёз намечавшегося уйти из жизни на высокой ноте. Чем дольше он думал, тем сильнее убеждался в том, что готов, по настоящему готов. Что жизнь его была насыщенной и хоть не лучше, но и не хуже прочих других. Он даже умудрился попасть в историю — никому кроме него не приходило в голову продавать драконьи херы, а уж сколько афер он провернул до своей судимости...

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Factotum » Альтернатива » Pack Survives [R]


Pack Survives [R]

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

• • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • •
pack survives
ANTONIN DOLOHOV (THEON GREYJOY), FABIAN PREWETT (RAMSAY BOLTON)
https://78.media.tumblr.com/b12bbff954ad4e2c9f2e20b896032d17/tumblr_mla3cpaGYr1qgglx1o1_500.gif
https://78.media.tumblr.com/a6b3f7f24d3c18294adc846fc00009d3/tumblr_mla3cpaGYr1qgglx1o3_500.gif
https://78.media.tumblr.com/16ea693ba18e9d40380d727afe8f7b18/tumblr_mla3cpaGYr1qgglx1o2_500.gif
Стена; зима 304 года от В.Э.
• • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • •

Зима пришла, закладывая уши, со скрежетом и лязгом прохудившейся брони. Зима пришла с тройным сигналом горна — тревожный гулкий вой летел над Черным Замком. Не взмылось в воздух воронье, не понеслись прочь от Стены косули, которых вдруг спугнуло резким звуком. Не пошатнулись мертвецы, не отступили — все так же молча перли на последний форт, стоящий здесь в защиту царства человека.

+2

2

[AVA]http://i102.fastpic.ru/big/2018/0329/c1/c2c8b0103ff00f5bb47bad3ddac051c1.jpg[/AVA][NIC]Theon Greyjoy[/NIC][STA]Reek rhymes with freak[/STA]

О последних днях Теон сказать мог только одно: было темно и ужасающе холодно. Дни сплелись с ночами, солнце пропало за густой снежной бурей и постепенно вовсе перестало садиться и всходить. Словно упало за горизонт в ледяные воды Тюленьего залива, запуталось в старых сетях рыбаков, а то и Первых людей, и осталось на дне навечно.

В Чертоге почти не топили и почти не готовили - экономили дрова и припасы. Но это единственное место, где можно было подняться живым спустя четыре часа сна. Разведчики приходили снаружи, дыша на посиневшие от холода пальцы, и с померкшими глазами хватали плошки с жидкой, несытной похлебкой. Теон зачерпывал ее ковшом из чана и наливал. Зачерпывал и наливал. Поев и немного набив животы, спали все на наспех подстеленных одеялах в одной большой и тесной куче, порой обнявшись так же, как обнимались Бран и Рикон Старки, засыпая вместе.

В казармах было уже нечисто. Там ночью замерзло слишком много воронят, потому всем пришлось переселяться. А в арсенале дохлый конь покусал остальных, и Дозор остался без запасов конины. Хотя кто-то предлагал попробовать трупное мясо. Теон бы не стал: здраво опасался, что эта дрянь принципиально станет у него поперек горла. Но арсенал, во всяком случае, от упырей зачистили, и это было второе здание, которое осталось Ночному Дозору; туда они доходили по подземным тоннелям-червоточинам, и по ним же поднимались на Стену. Ступени, ступени, ступени во льдах. Тысячи ступеней.

Теон зачерпывал похлебку ковшом из чана и наливал. Ему было теплее, чем остальным - вороны считали, что ему повезло. Нужно было поблагодарить за это Сэма. Очень крепко поблагодарить его. Ведь мог бы сейчас валяться куском замерзшего мяса в казармах. Полузнакомые вороны, выстроившиеся в вереницу, менялись; это пришел один отряд, а ему на смену ушел другой. Лица у всех сонные, равнодушные - получили свою порцию и ушли, даже не цепляя встречным взглядом. Теон их тоже не цеплял. Неясно еще, кто протянет до утра, а кто сгинет и не вернется.

Один вот возвращался снова, и снова, и снова. Никак сгинуть не хотел.

Что-то в самих его шагах, в небрежном движении плеч или в том, как он, передавая миску, пальцем цеплял перчатку Теона, выдавало его. Может, то, что эти шаги Теон несколько лет учился отличать от всех прочих. Или то, что в месте, где он притронулся, у Теона недоставало пальца. Теон коротко поднял глаза от чана. Рамси, похоже, от него чего-то ждал, и весь был взбудораженный - пот на лбу, здоровый румянец щек, словно снаружи лишь слегка приморозило. Он смотрел на Теона так, как смотрел бы на висящего на кресте, играя с самим собой в догадки: когда он попросит воды? когда он выучит своё имя?

Колючка. Канючка. Глупая сучка. Ревнючка. Злючка. Вонючка.

Ковш громко шкрябнул по дну чана - похлебки осталось только на этот отряд, но стюарды уже вовсю готовили новую из крупы и кожи. Теон протянул миску не глядя. Ее забрали. Шаги гулко удалились, а вместе с ними и ощущение ожидания, ощущение, будто должен сейчас сделать что-то, чтобы порадовать.
Короткий вздох.
Джон зря волновался о Рамси: они уживались.

- Алин, тут закончилось. - Миска за миской, ковш за ковшом еда была роздана; Алин крикнул с оборудованного под кухню угла: "Да будет щас твоя баланда!", и от пронзительно-резких нот его голоса вдруг вспомнилось, как он заливисто хохотал, когда девочки Рамси - то есть, собаки Рамси - грызли брыкающуюся Киру.

Уже потом, по стенкам и дну собрав себе остатки похлебки, сидя поодаль от скамеек и общих столов, Теон понял: Рамси тронул его. И они посмотрели друг другу в лицо. Он был как злобный пёс: ему в лицо нельзя, иначе решит, что бросаешь вызов. Это вот Джон с настойчивостью обиженного барана повторял сказанное снова и снова, пока Теон не поднимал глаза и не смотрел на него - сначала в лоб, в переносицу или в рот, а спустя неделю уже и в глаза, когда Джон определился, что казнит его когда-нибудь в другой раз.

Прежде чем освободить Рамси из темницы, Джон спросил разрешения. Удивительный идиот. Разве Джон не должен сам решать такое?

Так что сейчас Рамси был где-то здесь, прямо в этом чертоге, где с трудом могли бы уместиться и пятьсот человек, и от этого ощущения похлебка, еле пролезшая в глотку, начала проситься обратно. Теон крепко сжал зубами деревянную ложку, чтобы уняться. Ведь ему даже не стало страшно или плохо; напротив, тошнотворнее всего именно то, что рядом с Рамси ему было всё так же всепоглощающе насрать. Будто не осталось внутри ничего живого. Будто Рамси всё передушил и выдавил.

+1

3

Лезвие холода гораздо опаснее, чем края охотничьего ножа, что висит на боку и заметен только тогда, когда приходится сбрасывать мех. Редко. Зима настолько долгая, что никакая тварь сейчас не захочет расстаться со своей шерстью. Никакой твари в округе и не осталось. То, что могло лежать в молочной белизне, можно было назвать исключительно нежитью. Хотя язык по привычки наделял всех мертвых лошадей с прорубленными боками и весь мертвый сброд с неспешной походкой ― на бег эта тьма срывалась почти по-человечески ― теми же назвищами, что и опротивевших до зубного скрежета ворон.

Потому что все тут покойники. Рамси понял это, когда ввалился через ворота Черного замка, вынося ногой наружу тело со слишком твердой и одновременно слишком хрупкой для живого человека кожей. Ибо прятать под ней ему было уже нечего. Ибо каждый обитатель оказавшегося в западне замке выглядел точно также, пускай факелы в их руках описывали целый круг из света. Ибо в каждом взгляде над поблескивающим оружием читалась решимость загнанного в ловушку зверя. Рамси был готов ответить им тем же, если они решатся на бой: драться, забрать с собой как можно больше, а еще лучше, все то, зачем он так далеко забрался на Север.
В этом с Севером они были похожи. Забирать до последней капли крови, ломать и требовать истины, вырезая совесть из глубины тела лезвием.

Люди, которые едят в чертоге, не поднимая мисок к лицам, кажутся порванными портьерами из дрянного сукна. Кукольное представление для крестьянских детишек. Настолько кукольное, что никто не выдумал ни гербов, ни обозначений для рыцарей. Сидя на лавке без опоры, Рамси только сильнее убеждается в том, что не замечает никого в округе. Есть рыжий одичалый, который неумеренно напрашивается на то, чтобы раскрасить его одежду под цвет бороды. Есть трое вечно сопровождавших Сноу и сам Сноу, ― даже думать о том, что они не заслуживают одним своим видом дыбы, не приходилось. Есть убегающий из поля зрения кальмар.

Хмыкнув, Рамси поверх поднятой ко рту миски присматривается к вороньему оперению, которого здесь в избытке. Может быть, для Сноу этого было мало, но для Болтона это было слишком. Его людей не осталось. Почти. Из тех немногих выживших, которые рискнули домчаться до стен, равнодушными прошедшие атаки не оставили никого, наградили званиями калек и работой слуг. В Черном замке слуг не было, и они называли это крайне благородно. Другие подохли. А ему всякая тварь только добавляет жизни. Была бы тварь еще живой, можно было бы питаться ее страхом.

А пока получалось выводить своим видом Перевертыша из его морального убежища в секунды замешательства, когда нужно было набрать еды или наведаться в арсенал. Мало. Рамси надоело играть по правилам, потому что Теон уже знал, на каком повороте можно напороться на нечитаемый взгляд полу-прозрачных глаз.

― Зачем его кормим? Он чуть не спихнул Скорбного Эдда с вышки, ― раздается задавленный шепотом голос со стороны столов, которые еще не пустили на дрова. Рамси в этот момент допивает свою похлебку и, выгнув бровь, намеривается прицелиться посудиной в того, кому хотелось, видимо, полететь следом, а Болтон ему не услужил. Печальный преследователь тени Сноу оказался нерасторопным и в общем-то бесполезным возле самострела, по мнению подслушивающего. Он не виноват, что в Чертоге он мог проследить почти за всеми голосами. Он не виноват, что не признает, что ему в общем-то для разнообразия нужно слышать всего лишь парочку.

А тебе, я смотрю, не терпится прояснить вопрос? ― Миску все-таки оставляет при себе, размашисто перебрасывая ногу через скамью и обращаясь к вороне, от которой исходил звук. Тот выше, но Рамси все равно горбится, упираясь руками в колени и хмурится. А для кого э т о т кукольный театр? ― Наведаемся к Сноу? Или ты хочешь решить за вашего любимого волчьего бастарда?

Он не пытается себя спасти решением какого-то там отброса Старков ― по сути это было лишь наполовину его решение, ― а очень даже провоцирует на решение поединком или простым тычком в спину. Лезвием вперед.

― Да заройся ты!

― С радостью, в твоих-то кишках я согреюсь этой ночью на Стене, ― поднимаясь со своего места, Рамси слышит сразу несколько переливов стали, освобождаемой из ножен. И его сталь тоже на свободе. И он становится полубоком к остальной части Чертога, располагая всего себя перед противником. Вот он я, бей, не промажешь, а мне туда и надо. Обойти и разрубить череп, чтобы пустить твою мысль по полу, а свою ― подальше от напряжения.

― Зря только Сноу послушал Грейджоя, надо было тебя заморозить в камере с мертвецами!

― Ты баба что ли, чтобы прятаться за кем-то и болтать? ― Но Болтона в каком-то смысле это задевает. Ибо меч его просто на достает за обороной, превращающейся в толчок. За каждым спина и лавка. Кто только сможет воспользоваться этим пейзажем? Зато такие ситуации не позволяли задумываться и пребывать в растерянности из-за того, что его кто-то вытащил из камеры. Кто-то.

― Тихо!

[NIC]Ramsay Bolton[/NIC]
[STA]у твари без кожи тайн нет[/STA]
[AVA]http://sa.uploads.ru/w50lY.gif[/AVA]

+1

4

[AVA]http://i102.fastpic.ru/big/2018/0329/c1/c2c8b0103ff00f5bb47bad3ddac051c1.jpg[/AVA][NIC]Theon Greyjoy[/NIC][STA]Reek rhymes with freak[/STA]
Что в жилах северян? Промороженная кровь со льдом и упрямство, с которым сердце пропихивает её сквозь вены. И ничего больше. Но Теон слишком долго жил на Севере, чтобы не знать: загорается эта смесь быстрее, чем успеваешь вытащить собственный меч. Или, может, это просто Рамси? Он всегда готов раскроить кому-нибудь горло, по веской причине или без нее. Вот и сейчас. Не понадобилось много собачьей грызни, чтобы зазвучал лязг плохо наточенной стали; заскрипели скамьи, прошелся недовольный гул голосов - и против Рамси поднялся сразу десяток ворон.

Теон оставил едва тронутую похлебку и неуклюже поднялся, выбираясь из своего угла. По всему залу как раз не забыли просклонять и его - будто там, где есть Рамси, обязательно должен быть замешан и он. Родовое имя казалось чужим и искусственным. Я не принимал никаких решений, хотелось возразить, пока кто-нибудь не разозлился. Я всего лишь стюард, я раздаю еду и чищу выгребные ямы. Я всего лишь стюард. Джон сам решил...

Не дайте Рамси думать, будто это я его выпустил.

- Тихо! - прорычал им всем знакомый голос, будто иссушенный на морозе. Джон поднялся, обводя ссорящихся устало-раздраженным взглядом. Следом за ним встали и его вечные спутники: Скорбный Эдд, рассказавший недавно, как блудницу, с которой он развлекался в Кротовьем Городе, стошнило на его плащ; Тормунд - одичалый, который при виде Теона норовил плюнуть ему вслед; и Давос - он однажды советовал набить пустующие пальцы перчатки соломой.

Напряженное молчание повисло в земляном чертоге. Похоже, пора проверить, не принесли ли в арсенал новых мечей, подобранных во дворе Черного замка.

- У вас еще остаются силы собачиться между собой? - неслось в спину, пока Теон тихо пробирался через скамьи и столы к червоточине. - Тогда обоих ставлю в следующий отряд. Черт вас дери, вы в своем уме? Там тысячи тварей сидят у Стены и ждут, пока мы сдохнем. Вы решили им помочь? Если так, поднимайтесь на смотровые и бросайтесь вниз. Они используют то, что от вас останется.

Спёртый и душный воздух чертога сменился земляной затхлостью; ловя сквозняки, слабо мерцали факелы. Если остановиться здесь посреди коридора и прислушаться, можно услышать наверху звуки десятков шагов: припадающих, хромающих, лязгающих и хрустящих. Но это было не так скверно. Куда сквернее - когда наверху мертвенно тихо.

- Теон, - окликнул его всё тот же рычащий голос. Ни один хороший разговор не начинался с этого "Теон". Остановившись между двумя факелами на вырубленной прямо в земле лестнице, тот обернулся и безнадежно взглянул на Джона, шагающего к нему по червоточине - на сей раз почему-то без своего любимого воронья.

- Джон.

- Я собираюсь в обход по казармам. - Джон остановился через одну ступень от него и взглянул наверх. Он выглядел старше своих лет, но дело, должно быть, в факельном свете. Хотя Теон и сам давно выглядел стариком. - Там могут еще оставаться наши люди. Живые.

- Ты слышал Сэма. Прошло уже четыре дня. - Зачем сообщать ему об этом? Опять просить разрешения? Или это такое прощание? Теон смотрел на резкие, по-Эддардски грубые морщины между его бровей. - Никто четыре дня без еды не протянет.

- Я знаю. Но если там остался хотя бы один живой... - Джон на минуту опустил голову. Кажется, Давос рассказывал, что его стюард пропал после стычки в казарме. Про них вообще частенько судачили, и из самого характера этих сплетен Теон мог заключить, что это абсолютная неправда. Когда Джон поднял взгляд, его глаза были сухими и все такими же усталыми. - Мы идем в казармы. Их всё равно нужно когда-то проверить. Пока нас не будет, ты станешь командующим Ночного Дозора вместо меня.

Теон приоткрыл рот. Сказать ему было нечего.

- Это временно. Пока не вернемся я или Эдд. Дозорные знают тебя, и ты умеешь оборонять замки.
- А уж особенно я умею их брать.
- Теон.
- Ты, должно быть, смеешься. Кто вообще станет слушать меня?
- Наш отец учил тебя военному делу.
- Твой отец ничему меня не научил.

Он замолчал, разгоняя воздух легкими. Надо же. Его это разозлило. То, что Джон всерьез собирался променять себя на него. Дозор это не воспримет. Да кто угодно, черт возьми, не воспримет такой неравный обмен, где сам главнокомандующий оставит вместо себя жалкого калеку.

- В отряде не хватает людей. Нужен еще хотя бы один. Но все изморены, ранены или слабы. Или совершенно не подходят для разведки.
- Как я, например?
- Я этого не говорил.
- О чем речь, Джон? Отправь меня. - Выход вдруг показался простым и приятным, как убойная доза Ночной Тени. Теон зацепился за мысль о нем так же, как цеплялся за Джейни Пуль, когда они спрыгнули с крыши. - Думаешь, я не смогу удержать меч? Или эти обсидиановые штуки? Со штуками еще меньше проблем: главное воткнуть.
- Ты не пойдешь, - неожиданно отрезал Джон. Теон его, конечно, не боялся - на Стене запросто учишься ничего, кроме холода, не бояться - но его плечи дернулись, и дыхание пресеклось, вызывая натужный, глубокий вдох с присвистом. Унизительнее всего было то, что Джон это заметил, и следующие его слова прозвучали намного мягче. - Мы уже взяли Рамси. Я не могу заставлять тебя идти с ним.

Значит, вот о каком отряде шла речь. Теон промолчал, вызывая в памяти образ лорда Болтона. Без своих парней и сподвижников, без тесаков для мяса и рычащих псин, роняющих слюни на твой живот, он никому, наверное, не казался угрожающим. Только Теон вспоминал его совершенно другим. Сильная ладонь, лежащая на шее. Кулак, запечатывающий скулу. Нож, ныряющий под кожу.

Дыхание выходило прерывисто. Он сжал кулаки и уставился в стену, где трепетали их раздвоенные тени, подхваченные огнями факелов.

- Ты не можешь оставить замок. Дозор без тебя не протянет, - выдавил Теон. Это они знали точно. И то, что мог с ним сделать Рамси, никогда бы не сравнилось с тем ужасом, который он испытает, оказавшись под прицелом сотен голодных, уставших, потерявших надежду глаз. - Не придется никого заставлять, Джон. Я сам пойду.

Каждый раз, когда люди оказывались под его командованием, они умирали. С них пускали кожу. Им отрубали головы. Их жгли. Вешали на кресты. Даже если Рамси сделает с ним всё то же самое, это не сравнится со смертью десятков. Да и как объяснить, что если он не умрет от руки пока еще живого Рамси, то не умрёт нигде?

- Я знаю, что делаю, - соврал Теон.

Решение его совершенно не пришлось Джону по душе; от его взгляда хотелось подобрать плечи к шее и на всякий случай извиниться. Но потом что-то переломилось, как сухая ветка под тяжестью осевшей на ней снега, и Джон кивнул. Мрачно, морозно и скупо - как и всё, что он говорил и делал.

- Вы выдвигаетесь через десять минут. Поешь и согрейся. Эдд выдаст кинжалы.

+1

5

На голос реагируют многие, до хруста поворачивая шеи, а Рамси закатывает глаза и не сдерживает недовольного смешка, похожего на хрюканье. Ну кто бы сомневался, волчий бастард и здесь нашел способ проявить себя, высказать власть в одном своем «тихо». И вороны его послушались, хотя приятная причина размять ноги все еще бросает на него искрящиеся ненавистью взгляды. Оскалившись, Болтон не спешит опускать свой полуторный меч в ножны, он царапает пол и прокручивает рукоять в пальцах, переводя оружие в обратный захват. Можно попробовать в жаркой потасовке вспороть горло главной вороне, прикинувшись одним из его людей… Но животная интуиция подсказывает, что в этом случае сражение затянется, а самому Рамси придется нелегко с этой кровью на полу и десятками глаз, из которых точно не выйдет выдавить как можно больше слез перед смертью.

― Только когда все вороны полетят! ― гаркает поверх ропота толпы Болтон, не борясь с желанием поднять меч. Но… Оказывается, что он уже не пленник ― по крайней мере, об этом иной раз приходится напоминать и ему самому, ― а просто один из толпы. Становится тошно, как будто в горле встала мокрая земля с червями, ибо Сноу посчитал Рамси за одного из тех, кем он может преспокойно командовать. Да, ему хочется пожить подольше, да, он соглашается с их кукольным театром, но не намерен становится «братом» и выполнять какие-то обеты. В пекло обеты. В пекло все то, что они так любят выпячивать вперед.

Они готовы рычать друг на друга, но все равно двигаются единой массой по оставшимся помещениям замка. Как будто от этого могло стать теплее. От крови ― да, но кровь пускать живым запрещено. Теперь враги отличаются не знаменами, а количеством ударов сердца под ребрами. И загонять его до прерывистых ударов запрещено.

Ты идешь в казармы, ― гудит рыжий одичалый как какой-то озлобленный зверь, когда Болтон примеряется к новым мечам в арсенале. Да и какие новые? Северянин подносит лезвие к глазам и быстро бросает взгляд на большую огненную служанку Сноу, которой кто-то разрешил тявкать на него. Сталь не сказать, чтобы лучше твари с тявкающими приказами. Болтон делает рубящее движение в направлении пришедшего и отбрасывает оружие прочь. Слишком легкий. ― Какого?..

― С чего бы мне рисковать своей шкурой в казармах? Меня уже один раз лишили общества мертвяков, так с чего бы вернули? ― рычит в ответ Рамси, развернувшись спиной к служанке Сноу и вытягивая новый меч. Последний на пробу. Пока у него есть возможность выбирать.

― Да с такого, что ты живой только потому что, рано или поздно тебя надо будет хорошо использовать. И дать сдохнуть, конечно же. ― Каждую кричащую одичалый выплевывает в сгорбившуюся спину Болтона, и ему кажется, что слюна долетает до пола возле пяток северянина.

― Нет, я предпочитаю вас всех убить в живом варианте, а не с отвисшим от мороза хреном, ― цепляя меч на перевязь, Болтон откровенно смеется и идет в одиночестве по коридору. Такое личное отношение через щенков не заставляло его думать о какой-то слежке или о каком-то доверии. За мечом Сноу числились казни, а за спиной ― люди. И жить по своим принципам казалось отчасти невозможным, а отчасти ― бесполезным.

Но Рамси заметил, что иногда достаточно только искры прежней жизни. Так, стоило только при взгляде на Перевертыша подумать о том, что его ожидает, попади он обратно в руки Болтону, как тот тоже словно бы возвращался в прошлое. Возможно ли скрывать мысли, не скрывая глаз и оскала? И можно ли было ему увидеть на лице Грейджоя что-то иное?

Можно. Судьба подбрасывает разрешение на это в тот момент, когда среди прочих Рамси разбирает кинжалы из хрупкого ― так казалось со стороны ― черного стекла.

― Сноу не прощает грехов, и наши казни отсрочил до той поры, пока не понадобилось мясо для собак, а? ― по-птичьи наклонив голову набок, северянин не может сдержать своего извращенного восторга от того, как все это выглядит. Как сложилась благосклонность Сноу, как сложилась роль Грейджоя в узком коридоре с пятью такими же самоубийцами, которые выполняют приказы самого главного на выжившем Севере самоубийцы.

Полупрозрачные глаза в полутьме кажутся белыми, если предположить, что этот цвет до сих пор существует в мире.

Сильнейшая армия в пределах Черного замка, надо думать. Болтон движется не бесшумно, но достаточно размеренно, чтобы отличаться от остальных. Только от его шагов вздрагивают остальные живые. Мертвым же дела нет до того, как он мог использовать кинжал. А кинжалы из черного стекла, к сожалению, можно было использовать единственным образом.
Если бы только они были живыми.

― Приказы? Может быть, пожелания сдохнуть? Я не слышу, мне не ясны цели. Может быть, кому-то здесь все-таки стоит вернуться?

[NIC]Ramsay Bolton[/NIC]
[STA]у твари без кожи тайн нет[/STA]
[AVA]http://s3.uploads.ru/b9kJi.gif[/AVA]

+1

6

[AVA]http://i102.fastpic.ru/big/2018/0329/c1/c2c8b0103ff00f5bb47bad3ddac051c1.jpg[/AVA][NIC]Theon Greyjoy[/NIC][STA]Reek rhymes with freak[/STA]
Неудобная тяжесть меча оттянула левый бок; кинжалы Теон убрал по карманам, чтобы выхватить было проще. На глаза попался и лук, но брать его не было смысла: разве в закрытом помещении казармы расстреляешься? Да и руки сейчас уставали намного быстрее - уже на третьей стреле пальцы начинали вихлять, траектория уходила не туда, а к десятому выстрелу сил вовсе не оставалось. В арсенале у него было предостаточно времени, чтобы попробовать свои силы, и каждый раз он жалел об этом. Калекой быть легче, чем слабаком.

Сноу не прощает грехов, и наши казни отсрочил до той поры, пока не понадобилось мясо для собак, а? ― спросил Рамси в тот единственный раз, когда они оказались рядом, хотя в их случае "рядом" - это по разные стороны стола с оружием. Так много неправильного было в этом вопросе. Имя "Сноу" царапало слух, оседало в желудке тошнотворным комом; Теон с недавних пор терпеть не мог северных бастардов и нервничал, если о них заходила речь. Будто все на свете бастарды сосредоточились в Рамси. Что было до смерти плохо.

Сам Рамси, напротив, наслаждался расставанием с ненавистным именем. Наверное, будучи на Стене чуть ли не единственным лордом, - большей законностью обладал только Теон, но в случае с Теоном эта законность становилась просто смехотворной, - он ужасно гордился собой. Поэтому Джон у него был исключительно "Сноу". В короткое слово вкладывалось столько презрения и самодовольства, сколько вовек бы не влезло, если бы не особенный талант Рамси ненавидеть всех и каждого.

Теон промолчал. Он не умел обращаться к Рамси иначе, чем "милорд". А сказать ему что-то, не назвав его милордом, значило боль в выбитых зубах и кровотечения из-под снятых лоскутков кожи. Джон настаивал, что на сына покойного Русе Болтона просто нельзя обращать внимание, но это тоже было бы до смерти плохо: даже самая невоспитанная псина учится подавать лапу, если день за днем пинать ее в ребра.

Все собрались в кучу, проверяя взятое оружие, фляги с водой и бульоном, заготовленные на случай, если найдутся живые, и просто добирая последние крупицы тепла. Рамси и тут влез; Тормунд повернулся на его вопрос едва ли не на полушаге по направлению к червоточинам - грузно, медленно и свирепо.

- Подожмешь хвостик и сбежишь - и я лично отрежу свою голову, чтобы потом выебать ее так же, как ебал твою мамашу, - прорычал одичалый, не боясь прямого взгляда. Так с милордом нельзя - милорд потом спустится в камеры и заставит его жрать собственные пальцы - будет больно и много крови, очень-очень много... У Теона вмиг пересохло во рту. И вместе с тем - не было ни ликования, ни долгожданного глотка свободы. Унижения Рамси оставляли только неприятное послевкусие и уже привычное чувство неловкости. По большому счету, это из-за него к Рамси здесь так относились.

- Не надо ничего отрезать. - Скорбный Эдд кашлянул, то ли чтобы разрядить обстановку, то ли чтобы напомнить: за главного поставили его. - Отрезанное потом обратно приползет и отомстит, пока вы отливаете в нужник. Нечего ныть. Пошли.

Земляные своды червоточины опять сомкнулись над головой. Кроме Теона пошли еще пятеро: Рамси, двое незнакомых дозорных, один из которых только недавно пререкался с тем в чертоге, Тормунд и их капитан - Эдд. В казармы решили зайти поверху: ход через подземную систему тоннелей был завален досками и щебнем, и когда по подъему на поверхность в лицо повеяло морозно-режущим ветром, Теон поежился, выше поднимая меховой воротник.

- Кого мы собрались искать-то? - бормотали впереди дозорные; им удавалось не только идти против метели, но и даже переговариваться, а Теону казалось, что стоит ему вдохнуть - и он выморозит легкие.

- Атласа, Стоуна... Там много ребят осталось.

Медленнее черепахи, неотвратимо и уныло, практически наощупь они начали продвигаться к казармам - дозорные по памяти, а Теон с Рамси - ориентируясь на остальных. В серой полутьме, которая могла стоять на дворе как утром, так и глубоким вечером, мелькали два факела - головной и конечный. Разговоры понемногу стихли. Внутренний двор казался пустым и враждебным, ни души-ни тела в округе.

До прорыва Стены Теон успел немного изучить его, и насколько он мог судить, вдали должны были уже появиться очертания казарм. Однако их всё не было. К горлу подступал нервный, тревожный вопрос: а что если они ходят по кругу?

- Стой! - спустя долгие, мучительные минуты прошипел Эдд; Тормунд замер и поднял сжатый кулак. Стоящие впереди, нервно взявшись за рукояти кинжалов, рассматривали что-то вдали. Теон воспользовался передышкой и уперся руками в собственные колени, чтобы перевести дыхание; все эти шкуры и меха, что они навертели на себя, неумолимо тянули к земле. Ноги проваливались в снег, и с каждым разом их было все труднее вытащить. С каким-то здоровым стыдом он понял, что отвратительно ослаб. Рамси научил его переносить избиения, потерю крови, голод и жажду, но он теперь испытывал трудности с тем, чтобы прорываться по снегу.

- Упырь, - прошептал Эдд, указывая рукой вперед. Поверх его плеча Теон смутно разглядел в метели какое-то зыбкое, далекое пятно. - Вон он стоит, скотина, шатается. А где один, там и остальные. Сейчас бы лучника...

- Возьмем его кольцом?

- Да, застанем врасплох, чтобы не верещал. Слышали Тормунда? Окружаем.

От ветра и метели текли слезы; влага моментально застывала, склеивая веки. С кинжалом наготове Теон направился вслед за двумя дозорными, пошедшими влево. Еще трое направились вправо, вскоре растаяв вдали так же, как и одинокий упырь - поди разбери их силуэты. Полукольцо рассредоточилось; Теон почти занял свою позицию в полумиле от Тормунда, как заметил у ног идущего впереди дозорного неясное завихрение. Снег будто превратился в воду и закипел, являя взгляду что-то темное и живое.

- Назад!

Выбросив руку, Теон поймал дозорного за капюшон и дернул назад, буквально заставляя упасть. Из-под снега донесся яростный хрипящий вопль; костяные, облезшие от мяса пальцы сомкнулись в жалком шаге от ступни спасенного.

Капюшон съехал с головы, открывая лицо Рамси.
Легко и непринужденно, как тараканы из муки, наверх выбирались двое упырей.

- Они здесь! - проорали с того конца двора. Головной факел мелькал и дрожал вдали так, словно грозился потухнуть. Отовсюду слышался лязг, вскрики и хрипы; Теон вонзил кинжал в рванувшего на него мертвеца, а второй тут же навалился на него сзади, вгрызаясь зубами в плотную шкуру на плече.

- Они везде!

Рукоятка кинжала выскользнула из руки, когда приконченный им упырь безжизненно грохнулся в снег. Откуда-то появился еще один - если только прогрызть путь до шеи пытался не Рамси.

- Не отступать! Прорвемся сквозь них, и мы в паре шагов от казармы!

Кожу больно защемило, и хотя под частокол зубов попался воротник, тварь тут же замотала башкой, по-собачьи пытаясь урвать кусочек живого мяса. Теон ткнул вторым кинжалом наугад. То ли благодаря нему, то ли из-за чего-то еще хватка ослабла; Теон сбросил упыря с себя, крутанулся на месте и замахнулся, чтобы ударить коротким стеклянным клинком еще раз.

+1

7

Сначала хрен заимей: у мертвеца отрежь или вытяни щипцами, — на той же волне продолжает речь одичалого Рамси, хищно и в то же время довольно ухмыляясь. У него тут война не только с теми, кто поднимается сквозь молочный туман. Ему тут и глотку перегрызут при особом желании. Только сначала нужно выбить зубы. А они ему в руки вкладывают меч и стекло. — Седьмое пекло, я бы глянул, как тебя выебет мертвый хрен!

Мерный голос Скорбной вороны как будто охлаждает, но только «как будто». Потому что на холод им далеко не плевать, а вот на его слова очень даже все равно. И одичалому тоже, потому что по его глазам можно понять, как легко тот может потерять контроль над собой. Служилых собачек здесь достаточно и любимых сердцем приказов им не нужно долго ждать.

Бледные глаза всматриваются в каждого, замечая долю обеспокоенности и безразличия в каждом. Как такое возможно, надо было спрашивать явно не у отмороженных мужчин. Рамси смотрит в упор на Перевертыша, а тот только молчит. Молчит. Конечно. Старается не привлекать к себе внимания. Кажется еще более безжизненным, чем Скорбный, хотя казалось, что дальше за эту черту не шагнуть. Болтон же знал, что по ту сторону человека можно загнать, и что загонял Грейджоя туда из раза в раз, возвращая наружу Вонючку. Но кальмар вернулся. Лучше бы валялся, где валялся, и не нужно было бы отмораживать яйца на севере, доживая последние дни. А в том, что все это закончится лишней партией ходячих костей, никто не смеет сомневаться.

Приходится идти позади, дышать в спины, наблюдать за тем, что  происходит гораздо дальше, чем может дотянуться клинок Болтона.

— И что вы с ними сделаете? Разденете, заберете шкуры и сожжете, чтобы Сноу было легче плакаться у очага? — из-под капюшона голос Рамси слышен хуже, впрочем, это не мешает ему пререкаться с такими же тенями. Открыто атаковать Грейджоя, пусть даже тот отстает лишь на полтора корпуса, он не собирается. В этой северной темнице в принципе терялось какое-либо желание. Оно замерзало и висело в воздухе. Иногда кто-то осмеливался дотронуться до углей, иногда их лизали языки пламени, но не отогревали до конца. И как всегда он идет против правил.

«Зачистить казармы и все. Все. Это будет последний сраный приказ, который я буду разыгрывать. А потом уже вырежу…» — что и кому он вырежет, осталось загадкой, когда в беседу — слишком светское слово для их перепалки — вступает мертвец. Его упоминание. Где-то здесь граница между ними, между двумя почти несуществующими армиями. Под тенью капюшона Болтон присматривается к пурге, как будто от этого станет лучше видно. Лучники нужны, да? Рамси хрипло усмехается. Знал он одного лучника. Которому уже не стать лучником. А если вырвать оставшиеся пальцы, то и меч не обхватить как следует.

Да, застанем врасплох, чтобы не верещал. Слышали Тормунда? Окружаем.

Болтон ступает влево, пока ему не посмели задать еще приказов. Следом кто-то еще ступает. А он осторожно вынимает кинжал, не совершая лишних движений под сильным ветром. Неменяющаяся белая метель нагоняет лишние мысли, которые топят разум, даже если очень хочется сосредоточиться на чем-то реальном.

Удушье и зыбкая почва — в ледяную зиму! — приходят одновременно, Рамси не издает ни звука, с силой вдыхая десятую долю того, что могло разместиться у него в легких.

— Какая падаль посмела!.. — потеряв опору, он приседает и перехватывает кинжал в руке в обратный захват, готовясь ответить на удар сбоку. И слышит, как крики ворон перемешиваются с хрипом мертвых и неживым визгом. Как будто какая-то тварь в лесу надрывается от боли. Но орать сейчас могут только люди… Под рукой, зарытой в снег, шевелится земля, в действительности оказывающаяся еще одним из несметной сотни. Схваченный кинжал слишком легкий, Рамси даже начинает сомневаться, что всадил его в  труп. Но рукоять тому доказательство.

— Не отступать! Прорвемся сквозь них, и мы в паре шагов от казармы!

— Отличное место, чтобы сдохнуть. В паре шагов от… казарм! — Болтон делает над собой усилие, когда второй кинжал находит еще один ледяной лоб, вспарывает его словно жесткую ткань. И это бесит. Ласкает угли огнем. Почему в них нет крови? Почему в них нет плоти? Почему кожа как будто уже снята, повешена и высушена до такой степени, что не имеет никакого отношения к человеку?

Седьмое пекло! Сдохни, — нерациональное требование, с учетом того, что третий противник все еще двигает, когда Рамси ногой пытается пробить ему череп. Но проваливаться под снег он не собирается. Проваливается ворона-неворона, которая дернула его за шиворот, едва не придушив. Проваливается, потому что внизу все еще есть кто-то — что-то, — что не дает живым добраться до противоположной стороны пурги. Рамси же просто размахивает обычным мечом, нанося крушащие удары, от которых в общем-то толку как от ударов по набитому чучелу. Ему удается отталкивать поднявшихся от себя, расходуя все больше сил. Он не замечает, что освобождает от поднявшихся мертвецов ногу вороны-невороны. Не замечает, что своими ударами расчищает дорогу не только себе. Не замечает, что наносить удар рукоятью с размаху «своим» же. Своему же. Выходить несильно, потому что настоящий удар приходится прямо на мертвеца. А у вороны-невороны даже есть возможность подняться.

— Возвращаю долг, — стянув порванную шкуру и волосы в кулак, как сжимают в хватке поводья и гриву лошади, Рамси вздергивает Перевертыша на ноги и бросает на деревянную лестницу. Вот вам и «пара шагов». Когда, отразив удар, Болтон снова оборачивается, Грейджоя уже нет на ступенях, его втащили наверх. В голове подбитой птицей мелькает мысль, что его не то что не втащат, ему могут не дать возможности простучать по ступеням шагом. Сколько угодно стучись. Только не верится, что все уже достигли казарм. Рамси набрасывает на голову капюшон, жертвуя видимостью, и отступает. Если уж Перевертыш спутал его — а то бы и скормил мертвецам, — то и другим не будет дела до того, кто спасся. 

Внутри они закрывают двери, когда понимают, что слишком близко подошли похожие на людей враги. Слишком близко, чтобы кого-то ждать. И этот кто-то — а теней внутри стало меньше, чем было снаружи, — остается снаружи.

[NIC]Ramsay Bolton[/NIC]
[STA]у твари без кожи тайн нет[/STA]
[AVA]http://s3.uploads.ru/QGtYP.gif[/AVA]

+1


Вы здесь » Factotum » Альтернатива » Pack Survives [R]


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC